ПЕРСОНАЖИ
Error get alias
Николай Бадудкин
Папа Пети
Он, поступая так обычно и просто, словно тот самый обыкновенный советский мужик, на самом деле оказывается невероятно искренним, эмоциональным и чутким мужчиной, однако жизнь, кажется, обернулась для него настоящей чертовщиной. С первого взгляда он может показаться ожесточенным, но лишь загляни в его душу, и обнаружишь испуганного и одинокого мальчишку. Опыт работы водителем КрАЗа и Урала оставил глубокий след на его физическом и душевном здоровье.
Сегодня Николай окунается в алкогольную депрессию. Он находится в постоянной борьбе со своими внутренними печалями и демонами. Он отвергает окружающий мир, уходит в туманы алкоголя, ищет забвения в этой потерянности. Часть его души утонула в этих глубинах, и он борется с этим распадом каждый день. Его спаситель - бутылка, но и она приносит лишь временное облегчение, окутывая его тяжестью и печалью.
Финальные ноты песни "Другая ячейка" звучат в его размышлениях. Он внутри кричит, но его не слышно. Мир вокруг остается неведомым, и он остается загадкой для окружающих.
Николай Петрович ушел из жизни весной 2024 года.
Сегодня Николай окунается в алкогольную депрессию. Он находится в постоянной борьбе со своими внутренними печалями и демонами. Он отвергает окружающий мир, уходит в туманы алкоголя, ищет забвения в этой потерянности. Часть его души утонула в этих глубинах, и он борется с этим распадом каждый день. Его спаситель - бутылка, но и она приносит лишь временное облегчение, окутывая его тяжестью и печалью.
Финальные ноты песни "Другая ячейка" звучат в его размышлениях. Он внутри кричит, но его не слышно. Мир вокруг остается неведомым, и он остается загадкой для окружающих.
Николай Петрович ушел из жизни весной 2024 года.
Незапамятная
Старая самка
Старая — древняя клопиха из первой ухтинской ячейки, та самая, что пережила переезд, мороз и травлю и взяла под опеку единственного выжившего личинку — будущего Бипеда.
Она учит его всему ремеслу паразита: как прятаться на книжных полках, как выбирать жертву, как выдерживать холод и ждать, пока люди уснут, превращая охоту и выживание в строгий, почти религиозный ритуал.
Её жизнь обрывается после неудачной вылазки на собаку Джулию: вернувшись с полным брюхом крови, Старая умирает на полке, а маленький Бипед две недели пьёт из неё кровь, запоминая и вкус, и уроки, и своё первое настоящее одиночество.
Она учит его всему ремеслу паразита: как прятаться на книжных полках, как выбирать жертву, как выдерживать холод и ждать, пока люди уснут, превращая охоту и выживание в строгий, почти религиозный ритуал.
Её жизнь обрывается после неудачной вылазки на собаку Джулию: вернувшись с полным брюхом крови, Старая умирает на полке, а маленький Бипед две недели пьёт из неё кровь, запоминая и вкус, и уроки, и своё первое настоящее одиночество.
Джулия
Собака семьи Бадудкиных
Джулия — домашняя собака той самой ухтинской семьи, через которую Бипед впервые столкнулся с ценой охоты.
Для людей она была частью обычного быта, тёплым существом на фоне переездов и коммунальной тесноты, для насекомых — крупной, неудобной жертвой, до которой сложно добраться сквозь шерсть.
Именно неудачная атака на Джулию стала для «Старой» клопихи роковой: попав в собачью кровь, она возвращается на полку и умирает с полным брюхом, а маленький Бипед две недели пьёт из неё кровь и смотрит, как уходит единственное существо, которое о нём заботилось.
Для людей она была частью обычного быта, тёплым существом на фоне переездов и коммунальной тесноты, для насекомых — крупной, неудобной жертвой, до которой сложно добраться сквозь шерсть.
Именно неудачная атака на Джулию стала для «Старой» клопихи роковой: попав в собачью кровь, она возвращается на полку и умирает с полным брюхом, а маленький Бипед две недели пьёт из неё кровь и смотрит, как уходит единственное существо, которое о нём заботилось.
Бипед
Прямоходящий клоп
Бипед — клоп‑выживший, родившийся в Ухте в конце 90‑х среди книг, морозов и переездов семьи, когда почти вся его кладка погибла.
Сначала он был обычным паразитом, кусал мальчишку и жил охотой, пока случайно не услышал человеческую музыку и речь, после чего потерял вкус к крови и впервые захотел стать похожим на людей.
Попав в коммунальную квартиру на Декабристов, в гнездо насекомых и войну клопов, тараканов и муравьёв, он всё острее чувствует себя чужим даже среди своих и учится питаться кровью других клопов, чтобы не трогать людей.
Во время жестокой стычки с крупным самцом Бипед встаёт на две лапы, чтобы напугать противника, и понимает, что может ходить так, как человек; за это сородичи изгоняют его через плотоядный цветок, и с момента «Добро пожаловать» начинается его путь как прямохо́дного насекомого.
Сначала он был обычным паразитом, кусал мальчишку и жил охотой, пока случайно не услышал человеческую музыку и речь, после чего потерял вкус к крови и впервые захотел стать похожим на людей.
Попав в коммунальную квартиру на Декабристов, в гнездо насекомых и войну клопов, тараканов и муравьёв, он всё острее чувствует себя чужим даже среди своих и учится питаться кровью других клопов, чтобы не трогать людей.
Во время жестокой стычки с крупным самцом Бипед встаёт на две лапы, чтобы напугать противника, и понимает, что может ходить так, как человек; за это сородичи изгоняют его через плотоядный цветок, и с момента «Добро пожаловать» начинается его путь как прямохо́дного насекомого.
Помазанник
Муравей
Помазанник — боевой муравей‑каратель, посланный королевой не за конкретной жертвой, а за целым ульем клопов.
Его задача проста и безлична: выйти по следам крови и феромонов на гнездо паразитов и стереть его с карты, не зная ни имён, ни лиц тех, кто там живёт.
В поход он отправляется верхом на сбежавшем мадагаскарском таракане‑блабериде: огромном, шумном, тупом, но идеально послушном теле, которое ломится туда, где гуще запах насекомой войны.
Для муравьёв это не герой, а инструмент королевской воли — помазанный на уничтожение.
Его задача проста и безлична: выйти по следам крови и феромонов на гнездо паразитов и стереть его с карты, не зная ни имён, ни лиц тех, кто там живёт.
В поход он отправляется верхом на сбежавшем мадагаскарском таракане‑блабериде: огромном, шумном, тупом, но идеально послушном теле, которое ломится туда, где гуще запах насекомой войны.
Для муравьёв это не герой, а инструмент королевской воли — помазанный на уничтожение.
Фельдшер
Самка клопа
Вернувшая Бипеда к жизни
Фельдшер — взрослая самка‑клоп, нашедшая Бипеда в книге «Как закалялась сталь» уже после его долгой спячки и почти полного истощения.
Она делится с ним кровью через хобот, но кровь пропитана алкоголем, поэтому одновременно лечит и отравляет, возвращая его в мир насекомых уже с привкусом человеческих пороков.
Позже, когда Бипед решает покинуть гнездо SELFHOOD, именно её запах снова сбивает его с курса: он срывается в инстинкт, догоняет и грубо «берёт своё», видя в Фельдшере не личность, а источник крови и химического спасения. Это становится для него точкой максимального падения и стыда — в тот момент над ними нависает Мордоворот, превращая их столкновение в повод для «очищения» и изгнания Бипеда как чужака.
Фельдшер — взрослая самка‑клоп, нашедшая Бипеда в книге «Как закалялась сталь» уже после его долгой спячки и почти полного истощения.
Она делится с ним кровью через хобот, но кровь пропитана алкоголем, поэтому одновременно лечит и отравляет, возвращая его в мир насекомых уже с привкусом человеческих пороков.
Позже, когда Бипед решает покинуть гнездо SELFHOOD, именно её запах снова сбивает его с курса: он срывается в инстинкт, догоняет и грубо «берёт своё», видя в Фельдшере не личность, а источник крови и химического спасения. Это становится для него точкой максимального падения и стыда — в тот момент над ними нависает Мордоворот, превращая их столкновение в повод для «очищения» и изгнания Бипеда как чужака.
Петя Бадудкин
Маленький Мук
Обычный мальчишка из Ухты, который стал живым носителем советской ошибки: несколько детских укусов клопа Бипеда запустили в его теле медленную мутацию, растянувшуюся на годы.
Снаружи он превращается в двупалого, перебинтованного мутанта с подворотен, но внутри остаётся тем же человеком, который помнит отца, коммуналки, собаку и первые ночи, когда под плинтусом кто‑то шевелился и кусал его за щиколотку.
Для системы XORN от MODERNCUBE Петя — уникальный естественный гибрид, не созданный имплантами: его уродство родилось из укуса Бипеда, а не из лаборатории.
Когда корпорации наконец понимают, что перед ними разумный мутант, а не биомусор, именно его сознание и ДНК становятся ключом, на котором строится попытка вернуть рассудок всем остальным гибридам, а самому Пете — хоть какое‑то подобие дома среди таких же, как он
Снаружи он превращается в двупалого, перебинтованного мутанта с подворотен, но внутри остаётся тем же человеком, который помнит отца, коммуналки, собаку и первые ночи, когда под плинтусом кто‑то шевелился и кусал его за щиколотку.
Для системы XORN от MODERNCUBE Петя — уникальный естественный гибрид, не созданный имплантами: его уродство родилось из укуса Бипеда, а не из лаборатории.
Когда корпорации наконец понимают, что перед ними разумный мутант, а не биомусор, именно его сознание и ДНК становятся ключом, на котором строится попытка вернуть рассудок всем остальным гибридам, а самому Пете — хоть какое‑то подобие дома среди таких же, как он